Preview

Стратегические решения и риск-менеджмент

Расширенный поиск

АНАЛИЗ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ ПРОЦЕДУР БАНКРОТСТВА

https://doi.org/10.17747/2078-8886-2013-5-86-96

Полный текст:

Аннотация

Особенности применения процедур банкротства рассматриваются в аспекте принимаемых российских законов о несостоятельности начиная с 1992 года, когда вновь стал возрождаться институт несостоятельности, и до настоящего времени. Оценка влияния мирового финансового кризиса показала, что для России кризис не стал определяющим фактором массовых банкротств.

Для цитирования:


Толпегина О.А. АНАЛИЗ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ ПРОЦЕДУР БАНКРОТСТВА. Стратегические решения и риск-менеджмент. 2013;(5):86-96. https://doi.org/10.17747/2078-8886-2013-5-86-96

For citation:


Tolpegina О.А. ANALYSIS OF THE NATIONAL PRACTICE BANKRUPTCY PROCEEDINGS. Strategic decisions and risk management. 2013;(5):86-96. (In Russ.) https://doi.org/10.17747/2078-8886-2013-5-86-96

На современном этапе несостоятельность следует рассматривать со сложившихся особенностей, складывающихся тенденций фор­мирования механизма банкротства за весь пе­риод воссоздания института несостоятельности в России (с 1992 года) и с учетом мирового фи­нансового кризиса, внесшего свои коррективы в динамику процесса банкротства. Анализ приме­нения процедур банкротства показывает, что оп­тимальные решения по целому ряду ключевых вопросов регулирования конкурсных отношений еще не найдены. По словам В. Ф. Яковлева, члена- корреспондента РАН, доктора юридических наук, профессора, советника президента РФ, судебная практика рассмотрения арбитражных дел явля­ется «зеркалом экономики», а применительно к реализации процедур банкротства - «зеркалом эффективности правового регулирования несо­стоятельности (банкротства)» [16, с. 9].

Если за период применения первого закона «О несостоятельности (банкротстве) предприя­тий» [2] количество подаваемых заявлений исчис­лялось десятками, от 100 заявлений в 1993 году до 240 в 1994 году, то начиная с 1998 года, когда был принят второй одноименный закон [3], число заявлений о признании должника банкротом бы­стро поползло вверх, вплоть до 2002 года, когда был принят третий закон о несостоятельности (табл. 1). Именно 1998 год стал новым этапом в развитии и совершенствовании института бан­кротства в современной России.

В 1999 году было подано 15 500 заявлений о признании должника банкротом, тогда как, по данным Единого государственного регистра предприятий и организаций всех форм собствен­ности и хозяйствования, на 1 января 1999 года в России число зарегистрированных субъектов, включая филиалы и обособленные подразделе­ния, составило около 2,7 млн, в том числе свыше 1,6 млн акционерных обществ и товариществ, или чуть больше 0,15% от всех субъектов хо­зяйствования [12, с. 26]. Всего лишь через два года, а именно на 1 января 2000 года, количе­ство дел, принятых к производству, состави­ло порядка 15 200, а на 1 января 2002 года - более 52 500.

 

Рис. 1. Динамика подаваемых заявлений о признании должников несостоятельными (банкротами)

 

Таблица 1

Количество заявлений о признании должника банкротом с 1993 по 2011 год

Год

Количество заявлений

Изменение, %

Год

Количество заявлений

Изменение, %

1993

100

2003

14 277

-86,6

1994

240

140,0

2004

14 090

-1,3

1995

1108

361,7

2005

32 019

127,2

1996

2618

136,3

2006

91 431

185,6

1997

4600

75,7

2007

44 255

-51,6

1998

13 500

193,48

2008

34 367

-22,3

1999

15 500

14,8

2009

39 570

15,1

2000

19 041

22,8

2010

40 243

1,7

2001

47 762

150,8

2011

33 385

-17,0

2002

106 647

123,3

2012

40 864

22,4

Стремительный рост статистики подава­емых заявлений о признании должника не­состоятельным запустил безостановочный механизм инициирования банкротств: ко­личество заявлений о признании должника банкротом только с 2000 (19 041 заявлений) по 2002 год (106 647 заявлений) возросло в 5,6 раза (см. табл. 1). По данным Федераль­ной службы России по финансовому оздо­ровлению и банкротству (ФСФО), за первое полугодие 2002 года были завершены дела о банкротстве примерно 16 тыс. предприятий, возбуждено при­близительно 33 тыс. новых дел о банкротстве. В результате на 1 июля 2002 года в производстве находилось уже около 61 тыс. дел о банкротстве [11, с. 62].

Наиболее сложная ситуация на­блюдалась в машиностроении и металлообработке, где проце­дуры банкротства могли быть инициированы государством в отношении примерно 60% предприятий. После августов­ского кризиса 1998 года удельный вес убыточных предприятий промышленности составлял 40%, а ко второй половине 2002 года он достиг уже почти 47% [11, с. 63].

После принятия третьего Федерального зако­на «О несостоятельности (банкротстве)» [1] чис­ло подаваемых заявлений сократилось до 14 277, примерно как в 1998-1999 годах (см. табл. 1). Та­ким образом, совершенствование законодатель­ной базы в сфере несостоятельности способство­вало стабилизации экономической обстановки и уменьшению хозяйственных рисков.

Пиковыми годами по численности потен­циальных банкротов оказались 2005 год и осо­бенно 2006 год: 32 019 и 91 431 поданных исков соответственно, и это в ситуации общего эконо­мического роста, сокращения инфляции и по­зитивных изменений в мировой экономической конъюнктуре. Так, в частности, согласно годо­вому отчету Банка России, в 2006 году положи­тельный сальдированный финансовый результат в экономике возрос по сравнению с 2005 годом на 31,6% (до 3845,9 млрд руб.). Доля убыточных организаций в их общем числе составила 29,7%, что на 3,8% меньше, чем в 2005 году. Подобную парадоксальную ситуацию можно объяснить только вновь возросшим интересом к переделу собственности. Не случайно все громче стали звучать голоса в пользу пересмотра итогов при­ватизации. Это лишний раз доказывает несовер­шенство институционально-правовой базы несо­стоятельности в России, что дает возможность воздействовать на механизм банкротства, минуя объективные предпосылки.

Оживление процесса признания должников несостоятельными в 2009-2010 годах, несомнен­но, вызвано мировым финансовым кризисом. По подсчетам Росстата, падение производства за 2009 год составило 10,8% (неофициально - по­рядка 14,0-16,0%). Доля компаний, получивших убыток в 2009 году, превысила 39,5%, а только за первый квартал 2010 года - уже 38,8%. Бо­лее трети всех российских компаний закончили 2010 год с убытками.

2009-2012 годы ознаменовались громкими банкротствами крупных компаний: «Арбат энд Ко», управляющая сетью 95 магазинов косметики и парфюмерии «Арбат Престиж», розничная груп­па «Самохвал» с сетью из 60 одноименных супер­маркетов и 10 развлекательных центров в Москве, Московской области и городах Центрального фе­дерального округа, Байкальский и Енисейский целлюлозно-бумажные комбинаты, компания «Бахус», принадлежащая комбинату «Очаково», крупнейший авиаперевозчик России «Красэйр» и головная компания альянса AiRUnion. В череде последних банкротов - Мультибанк, Уралфин- промбанк, Донской инвестиционный банк и др., а также ряд известных компаний на российском рынке: авиакомпания «Континент», крупный туроператор «Капитал Тур», группа компаний «СВ», ООО «Октябрьский завод низковольтной электроаппаратуры» (Республика Башкортостан, г. Октябрьский), авиационное предприятие «Зо­лотое кольцо» (Ивановская область), москов­ская авиакомпания «Евразия», республиканская авиакомпания «Алания» и др. В конце 2012 года не удалось избежать банкротства Балтийскому за­воду, чей совокупный долг превысил 15 млрд руб. Судостроительством теперь займется новое юри­дическое лицо. Среди крупнейших субъектов РФ по показателю валового регионального продукта наибольшее число банкротств за 2012 год зареги­стрировано в Москве (773 компании), Самарской области (549 организаций) и в Республике Баш­кортостан (489 предприятий).

Собственно статистика подаваемых заявлений о признании должников банкротами не выглядит угрожающей. Если в 2008 году количество заяв­лений снизилось на 22,3% по сравнению с про­шлым годом, то в 2009 году рост возобновился, но незначительно, составив 15,1%, или 39 570 заявлений, динамика инициирования банкротств несколько замедлилась в 2010 и 2011 годах.

Прирост дел о признании банкротами был не­значителен и в 2010 году, не превысив 1,7%, всего было подано 40 243 заявления. На фоне данных Росстата об убытках компаний 2010 год не только не стал лидером по числу банкротств, но напро­тив, произошло резкое снижение поданных заяв­лений о признании организаций несостоятельны­ми - на 17,0% к 2011 году.

В 2011 году, по данным Росстата, убыточ­ных предприятий в нашей стране стало боль­ше на 0,3% по сравнению с первой половиной 2010 года. Их доля достигла 34,7%. Только на­чиная с 2012 года динамика банкротств опять по­ползла вверх.

В январе - мае 2013 года доля убыточных орга­низаций по сравнению с соответствующим пери­одом 2012 года увеличилась уже на 2,1 процент­ного пункта и составила 33,5%. В производстве и добыче полезных ископаемых количество ор­ганизаций, понесших убыток, выросло до 44,7%, в прошлом году этот показатель равнялся 38,1%.

Есть основания назвать рост числа подавае­мых заявлений о признании должника несостоя­тельным к 2013 году отсроченным банкротством. И в этом видится одна из острых макроэконо­мических проблем, к ним относятся затягивание кризисных процессов, недостаточно эффективная реализация государственной антикризисной про­граммы, принятой в первые годы финансового кризиса.

Анализ статистики несостоятельности по­следних кризисных лет показал, что 2009­2012 годы не были рекордными по числу бан­кротств, следовательно, мировой финансовый кризис не стал значимым фактором, определя­ющим процесс банкротства в России, в отличие от стран Западной Европы, США, Канады и ряда других государств.

Особого внимания заслуживает проблема соотношения реабилитационных и ликвида­ционных процедур. В настоящее время вопрос о целесообразности введения реабилитацион­ных процедур или конкурсного производства во многом остается дискуссионным и откры­тым. Как считают некоторые специалисты в об­ласти антикризисного управления [14, с. 150], выраженная в законе [1] направленность на вы­бор реабилитационных процедур (как предпо­чтение ликвидации) не является конструктив­ным решением. Их основной аргумент состоит в том, что реабилитационная процедура, вво­димая лишь при наличии формальных основа­ний, не способна привести к восстановлению платежеспособности должника. Высказывается мнение, что положения закона «О несостоятель­ности (банкротстве)», предусматривающие вве­дение реабилитационных процедур при всякой возможности, а порой и вопреки здравому смыс­лу, не способствуют эффективности конкурсного процесса. В тех делах о банкротстве, где на ос­новании решения кредиторов вводилось внеш­нее управление, хотя по объективным признакам следовало открывать конкурсное производство, должники в конечном итоге признавались бан­кротами [14, с. 150]. В связи с этим наиболее эффективной с точки зрения выхода из кризиса является ликвидационная процедура, которая до­пускает полноценное функционирование части бизнеса в будущем.

Проблему правильного выбора при решении вопроса о том, какую из процедур банкротства следует вводить, пытаются осветить многие авторы. Т. Д. Аленичева и С. П. Гришаев [5] полагают, что наличие формальных оснований для введе­ния реабилитационных процедур не должно быть решающим аргументом. Важно учитывать факти­ческие обстоятельства финансового положения должника. Если предприятие невозможно реорга­низовать, его следует ликвидировать. Ликвидация допустима только в том случае, если предприятие фактически перестало функционировать или воз­можность восстановления производства столь незначительна, что кредиторам будет грозить гораздо больший риск при продолжении его дея­тельности [5, с. 111]. Разумно обоснованный под­ход к введению процедур банкротства: всегда дол­жен быть выбор между их ликвидационной либо реабилитационной направленностью. Не следует отдавать предпочтение реабилитации априори [14, с. 155]. Рассматривая вопрос о соотношении реабилитационных и ликвидационных процедур, В. Ф. Попондопуло, специалист в области граж­данского и предпри­нимательского права, высказывает мнение, что целевая установка законодателя на преи­мущественный выбор реабилитации долж­ника не оправдывает себя, судя по склады­вающейся судебной практике,. «Очевид­но, для повышения эффективности зако­нодательства о бан­кротстве установлен­ные приоритеты надо менять. От навязыва­емой законодателем процедуры внешнего управления больше вреда, чем пользы» [10, с. 26].

 

Таблица. 2

Соотношение процедур банкротства за 1998-2011 годы

Год

Дела, принятые к производству, ед.

Дела, по которым проводились реабилитационные процедуры, ед.

Доля от количества дел, принятых в производство, %

Ликвидационные процедуры, ед.

Доля от количества дел, принятых в производство, %

1998

4200

1041

24,79

4747

113,02

1999

10 300

1183

11,49

8299

80,57

2000

15 200

1089

7,16

15 143

99,63

2001

52 500

1229

2,34

38 386

73,12

2002

94 531

2696

2,85

82 341

87,10

2003

9695

2091

21,57

17 081

176,18

2004

10 093

1398

13,85

9390

93,03

2005

25 643

1045

4,08

9390

54,45

2006

83 068

986

1,19

76 447

92,03

2007

30 015

785

2,62

19 238

64,09

2008

27 032

627

2,32

13 916

51,48

2009

35 545

657

1,85

15 473

43,53

2010

33 270

908

2,73

16 009

48,12

2011

27 422

986

3,60

12 794

46,66

2012

33 226

1014

3,05

14 072

42,35

Вместе с тем, как показывает ана­лиз применения про­цедур банкротства, заявленные в законе при­оритеты: введение реабилитационных процедур и восстановление платежеспособности - не на­ходят практической реализации. Согласно ста­тистическим данным, только в 1995 и 1996 годах доминирующее положение занимали реабили­тационные процедуры: около 80% в 1995 году, а в 1996 году соотношение реабилитационных и ликвидационных процедур примерно сравня­лось. В 1997 году ликвидационные процедуры составили уже около 60,0%, а с 1998 года ли­дирующую позицию заняло конкурсное произ­водство: 80,57% в 1999 году, в отдельные годы их было больше 100,0% от числа поданных за­явлений. Устойчивая динамика снижения проце­дур конкурсного производства наметилась только с 2007 года (64,09% от общего количества приня­тых к производству дел) (табл. 2).

Рассматриваемые 2008-2012 годы, прошед­шие под знаком мирового финансового кризи­са, не очень изменили основную тенденцию - введение ликвидационной процедуры, лишь не­значительно стабилизировав ее долю на уровне 43-52% от общего количества дел, принятых к производству.

Доминирование ликвидационных процедур (рис. 2) подтверждается и последними данны­ми: к примеру, Управление Федеральной нало­говой службы по Воронежской области сообщи­ло, что в первом квартале 2011 года в процедуре внешнего управления находилось 11 компаний, конкурсного производства - 400, наблюдения - 85 [7]. Следовательно, доля ликвидационных про­цедур остается превалирующей - более 80,6% от общего количества.

Для сравнения: из 107 компаний США, объ­явивших себя банкротами на протяжении 1996­2000 годов, 95 фирм продолжили свою деятель­ность после реорганизации. Ликвидированы лишь 12 компаний, или не более 1% от общего числа фирм, прекративших свою деятельность с конца 1995 года [17, с. 626].

 

Рис. 2. Соотношение и динамика реабилитационных и ликвидационных процедур, %

 

Таблица 3

Количество банкротств по Архангельской области в 2004 году [5, с. 2]

Процедура банкротства

Общее количе­ство по области

Доля от общего количества, %

Количество предприятий ЛПК

Доля от общего ко­личества предпри­ятий ЛПК, %

Наблюдение

23

5,4

4

12,9

Внешнее управление

18

4,2

5

16,1

Финансовое оздоровление

1

0,2

1

3,2

Конкурсное производство

384

90,2

21

67,7

Всего

426

100

31

100

 

Таблица 4

Соотношение процедур банкротства по Архангельской области в 2007-2008 годах

Показатель  2007 2008 
Дела, принятые к производству259266

Наблюдение:

абс. кол-во, ед.

доля от общего кол-ва

принятых дел, %

38

 

14,7

71

 

26,7

Внешнее управление:

абс. кол-во, ед.

доля от общего кол-ва

принятых дел, %

6

 

2,3

3

 

1,1

Финансовое оздоровление--

Конкурсное производство:

абс. кол-во, ед.

доля от общего кол-ва

принятых дел, %

215

 

83,0

192

 

72,2

 

Решение проблемы приоритетности ликвида­ционных или реабилитационных процедур тре­бует взвешенного подхода, поскольку экономи­ческое положение в разных отраслях экономики неоднозначно, следовательно, применение едино­го критерия в выборе процедур банкротства при­ведет к еще большей деформации и негативным макроэкономиче­ским и социальным последствиям. Есть отрасли с традици­онно небольшой до­лей убыточных ор­ганизаций, например нефтедобывающая и нефтеперерабаты­вающая, черная ме­таллургия, торговля. Больше всего при­быльных организа­ций в таких отраслях, как трубопроводный транспорт (91,6%), охота и лесное хозяйство (77,0%), торговля и ремонт (75,5%), рыболовство (74,9%), связь (74,2%). В ряде сфер доля убыточных предприятий состав­ляет около трети в целом по эко­номике: сельское хозяйство и охота (57,1%), производство пищевых продуктов (27,8%), об­работка древесины и производ­ство изделий из дерева (27,1%). И наконец, есть виды деятель­ности, где прибыльных и убы­точных компаний практически одинаковое количество. К ним относятся производство и рас­пределение электроэнергии, газа и воды, а также управление экс­плуатацией жилого фонда [13].

Неоднозначная ситуация, складывающаяся в разных ре­гионах России, проиллюстриро­вана на примере Архангельской области. По состоянию на 1 января 2004 года 68% предпри­ятий ее лесопромышленного комплекса проходили конкурс­ное производство от общего числа предприятий, где были введены процедуры, финансо­вое оздоровление - лишь одно предприятие, доля других реа­билитационных процедур также незначительна, не более 16% (табл. 3). В целом по Архангельской области ликвидационные про­цедуры занимали 90,0%, а на финансовое оздо­ровление приходилось только 0,2% [9, с. 3].

Практически не изменилось положение дел в Архангельской области и в 2007-2008 годах. Банкротство как вариант решения социально-эко­номических проблем в регионе осталось преж­ним: преобладающая доля конкурсного произ­водства - 83,0% в 2007 году и 72,2% в 2008 году (табл. 4).

По данным за первое полугодие 2010 года, в стадии ликвидации находилось 975 предпри­ятий, реорганизацию проходили только 135 субъ­ектов хозяйствования, то есть реабилитационных процедур не более 14% от ликвидационных про­цедур. За это же время прекратили свою деятель­ность в связи с банкротством 1489 предприятий, или более 6% от всех зарегистрированных и дей­ствующих на территории Архангельской области юридических лиц. Только за 2012 год в Архан­гельской области прекратили работать четыре поселково- или градообразующих предприятия, на грани банкротства находятся поселковообразующие леспромхозы «Луковецкий» (Холмогор­ский район) и «Борецкий» (Виноградовский рай­он). В поселке Няндома обанкротилось основное производство - птицефабрика «Няндома-брой- лер» (холдинг «ОГО»); больше года не работает в Архангельске старейший «Лесозавод 2», оста­новил свою работу Соломбальский целлюлозно­бумажный комбинат (Архангельск), и это далеко не полный перечень предприятий, уже обан­кротившихся или нахо­дящихся в предбанкротном состоянии.

 

Таблица 5

Исходные данные о проведении финансового оздоровления

Показатель

2003

2004

2005

2006

2007

2008

2009

2010

2011

2012

Дела, принятые к производству

9695

10093

25643

83068

30015

27032

35545

33270

27422

33226

Дела, по которым проводилась про­цедура финансового оздоровления: абс. кол-во

10

29

32

39

33

48

53

91

94

92

доля от кол-ва принятых к произ­водству дел, %

0,10

0,29

0,12

0,05

0,11

0,18

0,15

0,27

0,34

0,28

Прекращено производство по делу в связи с погашением задолженности: абс. кол-во

0

1

2

8

3

6

2

6

7

3

доля от кол-ва процедур финансово­го оздоровления, %

х

3,4

6,3

20,5

9,1

12,5

3,8

6,6

7,4

3,3

 

 

Основная доля лик­видируемых предпри­ятий - это предприятия лесопромышленного комплекса, в частности леспромхозы, которые являются основной производственной еди­ницей в населенном пункте, попадая в ка­тегорию градообра­зующих или моного­родов. Министерство регионального развития относит к моногоро­дам такие населенные пункты, где более 25% населения трудятся на предприятиях одно­го производственного цикла, там же выпуска­ется не менее половины продукции моногорода.

Сегодня моногорода­ми в России являются 332 поселка городско­го типа и 467 городов, там создается 40% ВВП страны. В них проживает 24,5 млн человек. Большая часть монопрофиль- ных поселений относится к предприятиям лесной и деревообрабатывающей промышленности (20% от их общего числа). Следовательно, существую­щий подход к определению процедур банкротства без учета социально-экономических особенно­стей положения предприятия-должника способен вызвать непредсказуемые макроэкономические и социальные негативные последствия.

Оценка эффективности применения и реали­зации отдельных реабилитационных процедур в процессе банкротства дается на основе анализа статистических данных.

Количественная оценка применения процеду­ры финансового оздоровления, когда должнику предоставляется возможность самостоятельно восстановить платежеспособность под контро­лем собрания кредиторов, административного управляющего и арбитражного суда, показала низкую заинтересованность участников арби­тражного процесса в этой процедуре. В 2003 году финансовое оздоровление вводилось только в от­ношении 10 должников, в 2004 году - в отношении 29, в 2005 году - в отношении 32 должников, и в 2006 году процедура была применена к 39 субъектам хозяйствования (табл. 5).

Несмотря на увеличение количества вводимых процедур финансового оздоровления, начиная с 2008 года (в 2008 году 48 дел, в 2011-2012 годах - уже 94 и 92 случая), результаты ее применения остаются неудовлетворительными: лишь в еди­ничных ситуациях прекращено производство по делу в связи с погашением задолженности. В 2005 году восстановить платежеспособность удалось двум предприятиям, в 2011 году - 7 субъектам хозяйствования из 94, или 7,4%, а в 2012 году - 3 должникам из 92, в отношении которых проводилась процедура финансового оздоровления (рис. 3) Следовательно, не выпол­няется целевая направленность этой процедуры на восстановление платежеспособности, посколь­ку более 80% предприятий вынуждены проходить последующие процедуры, а значит, снижается по­тенциальная возможность стабилизации.

 

Таблица 6

Исходные данные о проведении внешнего управления

Год

Дела, при­нятые к произ­водству

Дела, по которым проводилась процедура внешнего управления

Абс. кол-во

Изменение, %

Доля от кол-ва дел, приня­тых к про­изводству

Прекращено про­изводство по делу в связи с восста­новлением плате­жеспособности

Доля от коли­чества проце­дур внешнего управления, %

1998

4200

1041

х

24,79

69

6,63

1999

10 300

1183

13,64

11,49

66

5,58

2000

15 200

1089

-7,95

7,16

50

4,59

2001

52 500

1229

12,86

2,34

52

4,23

2002

94 531

2696

119,37

2,85

21

0,78

2003

9695

2081

-22,81

21,46

28

1,35

2004

10 093

1369

-34,21

13,56

14

1,02

2005

32 019

1013

-26,00

3,16

21

2,07

2006

91 431

947

-6,52

1,04

31

3,27

2007

44 255

752

-20,59

1,70

41

5,45

2008

34 367

579

-23,01

1,68

40

6,91

2009

39 570

604

4,32

1,53

11

1,82

2010

40 243

908

50,33

2,26

14

1,54

2011

33 385

986

8,59

2,95

13

1,32

2012

33 226

922

-6,49

2,77

25

2,71

Низкую востребованность процедуры финан­сового оздоровления, не превышающую 0,5% от общего количества принятых к производству дел, можно объяснить целым рядом нерешенных экономико-правовых проблем при проведении финансового оздоровления, в частности недо­статочно разработанной правовой и методологи­ческой базой ее проведения. Причины невысо­кой результативности этой процедуры кроются также в ее несвоевременном введении и/или за­тягивании, когда по объективным показателям уже требовались более радикальные меры. Не­маловажное значение имеет и недостаточно обо­снованная методическая база аналитического сопровождения процедуры финансового оздо­ровления, в частности проводимый финансовый анализ предприятия ограничивается в основном текущей деятельностью, нет разработанных ме­тодик комплексного и системного исследования кризисного развития. Полученные в ходе на­блюдения аналитические выводы становятся основой для составления плана финансового оз­доровления, которого в большинстве случаев бы­вает явно недостаточно из-за неполных оценок, ограниченности информационной базы анализа, отсутствия единой методической базы диагно­стики предприятия-должника. Таким образом, анализ, проведенный без учета всех требований хозяйственной деятельности должника в про­цедуре финансового оздоровления, зачастую приводит к необъективным оценкам, согласно которым выводы о способности должника вос­становить свою платежеспособность являются субъективными, что, в свою очередь, является немаловажной причиной, ограничивающей ее применение. Необходимость максимально пол­ного и всестороннего анализа финансового со­стояния, а также перспективной характеристики разнообразных факторов риска возможной не­стабильности и прогнозирование развития фи­нансово-хозяйственной деятельности во многом являются залогом повы­шения результативности проведения финансового оздоровления.

Как отмечают С. А. Булгадаева и Г. В. Чонаева, использование этой процедуры в перспективе может дать хорошие результаты, несмотря на су­ществующее мнение об удорожании процесса банкротства. Финансо­вое оздоровление более эффективно для крупных предприятий. Для мел­ких предприятий эта процедура не так результативна и вместе с тем слишком дорога [6, с. 29].

Накоплен уже достаточно боль­шой опыт использования процедуры внешнего управления. Тем не менее результаты внешнего управления представляются неоднозначными. Динамика дел, по которым вводилось внешнее управление в 1998-2001 го­дах, свидетельствует о довольно стабильном уровне ее применения (табл. 6).

С 1998 по 2012 год внешнее управ­ление вводилось в среднем 1175 раз, максимум достигнут в 2002 году, тогда в этой процедуре 2696 предприятий-должников про­ходили реабилитацию (табл. 6). С увеличением количества заявлений о признании должников несостоятельными (банкротами) количество дел внешнего управления не увеличилось, а, наобо­рот, сократилось. Начиная с 2006 года процедура применялась не более чем в 1000 дел, а рекордно низкое значение зафиксировано в 2008 году - всего 579 (всего принято к производству 34 367 дел). В 2011 году количество вынесенных ре­шений о назначении внешнего управления не превышало 986, или 2,95% от общего числа дел, а в 2012 году - 922, то есть снизилось еще на 6,49%, и это в условиях заметной акти­визации процесса признания несостоятельности.

Резкое сокращение доли вводимых процедур внешнего управления от общего количества дел о банкротстве (в 1998 году - 24,79%, в 2003 году - 21,46%, с уменьшением удельного веса в об­щем объеме дел о несостоятельности начиная с 2005 года (3,16%), а в 2006-2009 годах - не бо­лее 1,7%) свидетельствует о росте числа ликвидаци­онных процедур.

 

 

 

Таблица 7

Исходные данные о проведении реабилитационных и ликвидационных процедур

Год

Количе­ство дел, при­нятых к произ­водству

Финан­совое оздоровление

Внешнее управ­ление

Всего реабилитацион­ные процедуры

Конкурсное произ­водство

Абс. кол- во, ед.

Доля от кол-ва дел, при­нятых к произ­водству, %

Абс. кол- во, ед.

Доля от кол-ва дел, при­нятых к произ­водству, %

1998

4200

0

1041

1041

24,79

4747

113,02

1999

10 300

0

1183

1183

11,49

8299

80,57

2000

15 200

0

1089

1089

7,16

15 143

99,63

2001

52 500

0

1229

1229

2,34

38 386

73,12

2002

94 531

0

2696

2696

2,85

82 341

87,10

2003

9695

10

2081

2091

21,57

17 081

176,18

2004

10 093

29

1369

1398

13,85

9390

93,03

2005

25 643

32

1013

1045

4,08

13 963

54,45

2006

83 068

39

947

986

1,19

76 447

92,03

2007

30 015

33

752

785

2,62

19 238

64,09

2008

27 032

48

579

627

2,32

13 916

51,48

2009

35 545

53

604

657

1,85

15 473

43,53

2010

33 270

91

908

999

3,00

16 009

48,12

2011

27 422

94

986

1080

3,94

12 794

46,66

2012

33 226

92

922

1014

3,05

14 072

42,35

Эффективность прове­дения внешнего управле­ния оценивается в первую очередь по погашению задолженности и восста­новлению платежеспособ­ности предприятия. Сле­дующие показатели дают полное представление о низкой реабилитацион­ной значимости данной процедуры: в 1998 году в отношении 69 пред­приятий, или 6,6%, про­изводство по делу о не­состоятельности было прекращено в связи с восстановлением платежеспособности и удовлетворением требований кредиторов; в 2003 году - в отношении 28 предприятий, или 1,3%, а в 2005 году только 21 субъекту хозяй­ствования, или 2,1%, удалось вернуться к хозяйственной деятельности, что соста­вило 2,1% (рис. 4).

Результативность внешнего управле­ния как процедуры, направленной на со­хранение бизнеса должника, еще больше теряет свои позиции в 2009-2011 годах: производство успешно было завершено в связи с восстановлением платежеспо­собности только в отношении не более чем 11-13 должников за каждый год этого периода, или не более 1,82% от общего ко­личества процедур внешнего управления. В 2012 году для 25 должников, или не бо­лее 2,71% от их общего количества, была успешно завершена процедура внешнего управления.

Невысокую результативность дан­ной процедуры можно объяснить тем, что проведение внешнего управления связано прежде всего с возможностью его продления, следовательно, оно при­водит к затягиванию процесса и сниже­нию возможностей вывода предприятия из кри­зиса, с одной стороны, и удорожанию процесса банкротства - с другой, если выбор процедуры изначально не был объективным. По статисти­ческим данным, полученным в ходе изучения Организацией экономического сотрудничества и развития, Россия - один из мировых рекор­дсменов по продолжительности процедур бан­кротства. Банкротство предприятия может продолжаться до четырех лет, поэтому стимулы к смене прежних собственников отсутствуют. Очевидно, что в целом негативная тенденция свидетельствует о неработающем механизме реабилитационных процедур, о сокращении воз­можностей восстановления деятельности предприятий-должников.

Не секрет, что многие организации-банкроты оценивают шансы выйти из реабилитационных процедур как минимальные, причем не в силу тя­жести кризисного состояния, а в результате неот­работанной практики правовой и экономической защиты должника. При существующей системе регулирования и поддержке кризисных организа­ций конкурсное производство является основной процедурой, несмотря на заявленную приоритет­ность цели восстановления экономики предпри­ятия.

Несмотря на общее сокращение ликвида­ционных процедур должников за рассматрива­емый период (удельный вес конкурсных произ­водств в общем числе дел о несостоятельности составил: в 2010 году 48,1%, в 2011 году 46,7% и в 2012 году 42,35%) (рис. 5), именно конкурс­ное производство определяет сложившуюся структуру процедур банкротства. Эффектив­ность конкурсного производства характеризуется возможностью выхода из кризисного состояния через ликвидацию с наименьшими потерями для кредиторов, то есть при максимальном по­гашении обязательств, а также при нахождении вариантов сохранения бизнеса через заключение мирового соглашения.

Данные о проведении конкурсного производ­ства (табл. 8) указывают, что с 1998 по 2004 год число заключенных мировых соглашений увели­чилось с 46 до 150, рекордно высокое количество - 403 случая - в 2002 году. При этом доля миро­вых соглашений в общем объеме конкурсных процедур минимальная и колеблется от 1,60% в 2004-м до 4,0% в 2012 году, а следовательно, по-прежнему ликвидация организаций остается доминирующей.

Результаты проведения конкурсного про­изводства выглядят следующим образом: в 2008 году на его долю пришлось более 20 тыс. из 35 тысяч завершенных дел о несостоятельно­сти, или 57,6%, отказано в признании должника банкротом в 520 случаях, и только 126 дел было закончено в связи с утвержде­нием мирового соглашения. Не­значительное увеличение коли­чества заключаемых мировых соглашений в 2010-2012 годах (от 255 до 563 актов, или 4,0% от числа конкурсных дел, в 2012 году) говорит об улуч­шении качественного уровня проведения процедуры конкурс­ного производства и поиска по­тенциала сохранения компании. Количество отказов от призна­ния должника банкротом также увеличилось - до 1498 случа­ев, данное явление указывает на необоснованные требования, предъявляемые кредиторами к должнику с целью провести возможный передел собствен­ности.

Подводя итоги практики при­менения процедур банкротства, важно отметить, во-первых, фак­торы, определяющие динамику банкротств. Количественный анализ процедур несостоятельности и динамики банкротств с уче­том мирового финансового кризиса говорит о том, что развитие российской системы банкротства в значительной степени обусловлено его инсти­туциональными особенностями, экономической политикой государства, а не глобальными факто­рами мирового кризисного влияния. Подтверж­дением этому служит зависимость между коли­чеством банкротств и экономической политикой. В частности, курс на повышение собираемости налогов с предпринимателей повлек за собой уве­личение числа налоговых проверок, в результате которых резко выросла задолженность по нало­гам и сборам. С 1 января 2011 года, после всту­пления в силу изменений по уплате страховых взносов с 26 (по «упрощенке» - с 14) до 34%, как считают многие аналитики, есть опасения, что в предбанкротном состоянии могут оказать­ся до 60% хозяйствующих субъектов. Это, в свою очередь, вызовет возрождение серых и черных схем выплат заработной платы сотрудникам. И хотя статистика банкротств за первое полугодие 2013 года демонстрирует снижающуюся динами­ку подаваемых заявлений о признании должника несостоятельным - 14 533 [8], что на 25,4% ниже соответствующего периода 2012 года, тем не ме­нее стоит отметить, что процесс нарастающего банкротства развивается в течение нескольких лет, а ухудшение условий для развития бизнеса не может не сказаться на увеличении числа бан­кротств в будущем.

 

 

Таблица 8

Исходные данные о проведении конкурсного производства

Год

Дела, при­нятые к произ­водству

Решение о признании должника бан­кротом и об открытии конкурсного производства

Завершено производство по делам несостоятель­ности

Отказано в при­знании долж­ника бан­кротом

Прекращено производство по делу в связи с утверждени­ем мирового соглашения

Абс. кол-во

Измене­ние, %

Доля от общего кол-ва дел, при­нятых к произ­водству, %

Абс. кол- во

Завершено конкурсное производство

Абс. кол- во

Доля от общего кол-ва процедур конкурсного про­изводства, %

1998

4200

4747

х

113,02

46

0,97

1999

10 300

8299

74,83

80,57

71

0,86

2000

15 200

15 143

82,47

99,63

84

0,55

2001

52 500

38 386

153,49

73,12

111

0,29

2002

94 531

82 341

114,51

87,10

403

0,49

2003

9695

17 081

-79,26

176,18

56 440

688

170

1,00

2004

10 093

9390

-45,03

93,03

20 116

163

150

1,60

2005

25 643

13 963

48,70

54,45

18 812

308

84

0,60

2006

83 068

76 447

447,50

92,03

76 447

737

106

0,14

2007

30 015

19 238

-74,83

64,09

-

2008

27 032

13 916

-27,66

51,48

35 051

20 174

520

126

0,91

2009

35 545

15 473

11,19

43,53

30 840

15 604

766

127

0,82

2010

33 270

16 009

3,46

48,12

31 195

13 268

702

255

1,59

2011

27 422

12 794

-20,08

46,66

26 131

11 863

1220

376

2,94

2012

33 226

14 072

10,0

42,35

30 159

12 869

1498

563

4,00

Во-вторых, в настоящее время одним из наи­более актуальных вопросов в реформировании российского законодательства является совер­шенствование Закона «О несостоятельности (банкротстве)», механизма признания предпри­ятий банкротами. Представляется необходимым законодательное закрепление не просто принци­па неплатежеспособности, а реальной неплатеже­способности должника, подтвержденной актом судебного пристава-исполнителя о невозможно­сти взыскания просроченных обязательств.

Основным недостатком современного управления несостоятельностью является то, что в процессе возбуждения дела о банкротстве должника нет объективной информации о его финансово-экономическом положении, стадии кризисного развития, возможных перспективах дальнейшего функционирования, предполагае­мых экономических последствиях от введения той или другой процедуры банкротства. В связи с этим потребность введения новой процедуры досудебной диагностики в рамках арбитражно­го процесса по делу о банкротстве объясняется своевременностью и целесообразностью при­нятия решений о назначении процедур банкрот­ства. Арбитражный суд получит возможность учесть объективные причины неплатежеспособ­ности и подойти к оценке должника максималь­но дифференцированно. Второе немаловажное обстоятельство состоит в том, что досудебная диагностика (до вынесения арбитражным судом определения о принятии дела к рассмотрению и, следовательно, до момента официального под­тверждения фактической несостоятельности должника) будет направлена и против заказных, умышленных банкротств. В этом смысле появ­ление новой процедуры должно содействовать реализации идеи о необходимости прозрачного механизма проведения процедуры банкротства и оздоровления предприятий.

Новый закон не смог обеспечить заявленной направленности на восстановление организаций, в отношении которых возбуждено дело о несосто­ятельности:

  • процедуры банкротства в основном заканчи­ваются ликвидацией;
  • во многом нерешенными остаются вопро­сы рассмотрения дел о банкротстве предприятий оборонного комплекса, градообразующих и иных подобных имущественных комплексов несостоя­тельных предприятий;
  • не создано гарантированной и эффектив­ной защиты интересов собственников, а значит, не исключаются возможности очередного пере­дела собственности с использованием существу­ющего инструмента несостоятельности (бан­кротства).

Можно с уверенностью сказать, что возмож­ность восстановления бизнеса зависит прежде всего от дифференцированного подхода к выбо­ру той или другой процедуры, от согласованных действий различных уровней власти - федераль­ной, региональной и местной.

Об авторе

О. А. Толпегина
ФГБОУ ВПО «Российская Академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ»
Россия

кандидат экон. наук, доцент кафедры «Бухгалтерский учет, анализ и аудит»

Область научных интересов: финансовая диагностика, экономико-правовые проблемы несостоятельности.



Список литературы

1. О несостоятельности (банкротстве): Федеральный закон от 26.10.2002 № 127‑ФЗ (ред. от 01.09.2013) // КонсультантПлюс. URL: http://www.consultant.ru/popular/bankrupt/.

2. О несостоятельности (банкротстве) предприятий: Федеральный закон от 19.11.1992, № 3929–1 // КонсультантПлюс. URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=1250.

3. О несостоятельности (банкротстве): Федеральный закон от 08.01.1998 № 6‑ФЗ (с изм. от 12.03.2001) (утратил силу) // BestPravo.URL: http://www.bestpravo.ru/federalnoje/jb-dokumenty/d8a.htm.

4. Об утверждении правил проведения арбитражными управляющими финансового анализа: Постановление Правительства РФ от 25.06.2003 г. № 367 // Российская газета. URL: http://www.rg.ru/bussines/docum/92.shtm/.

5. Аленичева Т. Д., Гришаев С. П. Банкротство. Законодательство и практика применения в России и за рубежом. М.: ЮКМС, 1993. 111 с.

6. Булгадаева С. А., Чонаева Г. В. Формирование механизма антикризисного регулирования в российской экономике // Экономический анализ: Теория и практика. 2005. № 6 (39). С. 29–38.

7. Всероссийский форум о банкротстве. URL: http://www.bankrot.org/threads/statistika-bankrotstv-v-rossii.6323/.

8. Высший арбитражный суд РФ / URL: http://www.arbitr.ru/press-centr/news/totals/.

9. Гревцов А. П. Количество банкротств – показатель состояния дел в отрасли. //Лесные новости. 2004. № 15. С. 2–3.

10. Попондопуло В. Ф. Конкурсное право: Правовое регулирование несостоятельности (банкротства): Учеб. пос. М.: Юрист, 2001. 26 с.

11. Симачев Ю. Институт несостоятельности в России: спрос, основные тенденции и проблемы развития // Вопросы экономики. 2003. № 4. С. 62–81.

12. Социально-экономическое положение России. 1998 год. М.: Госкомстат России, 1999. 468 с.

13. Федеральная служба государственной статистики. URL: www.gks.ru.

14. Химичев В. А. Перспективные направления совершенствования правового регулирования в сфере несостоятельности (банкротстве) // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2005. № 6. С. 150–165.

15. Шершеневич Г. Ф. Конкурсный процесс. М.: Статут, 2000. 447 с.

16. Яковлев В. Ф. Арбитражные суды на этапе судебной реформы // Журнал российского права. 2002. № 7. С. 9.

17. Ogden J., Jen F., O'Сonnor P. Advanced Corporate Finance Politics and Strategies. [S. l.:] Prentice Hall Upper Saddle River, 2003. P. 626–627.


Для цитирования:


Толпегина О.А. АНАЛИЗ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ ПРОЦЕДУР БАНКРОТСТВА. Стратегические решения и риск-менеджмент. 2013;(5):86-96. https://doi.org/10.17747/2078-8886-2013-5-86-96

For citation:


Tolpegina О.А. ANALYSIS OF THE NATIONAL PRACTICE BANKRUPTCY PROCEEDINGS. Strategic decisions and risk management. 2013;(5):86-96. (In Russ.) https://doi.org/10.17747/2078-8886-2013-5-86-96

Просмотров: 3735


ISSN 2618-947X (Print)
ISSN 2618-9984 (Online)