В настоящее время тема устойчивого развития (УР) является одной из наиболее популярных и цитируемых в исследовательской литературе. На практике также с течением времени все больше компаний следуют принципам устойчивого развития и имплементируют ESG-практики в корпоративные стратегии. Вместе с тем, согласно исследованию компании Accenture1, 34% российских компаний не ставят перед собой целей перехода к устойчивому развитию, а еще три четверти не понимают, как построить работу по внедрению практик устойчивого развития. При этом компании указывают на такие барьеры, как недостаток внутренних компетенций в области УР (61%), отсутствие поддержки со стороны государства (57%), отсутствие запроса со стороны рынка и потребителей (45%), сложность трансформационных процессов (44%)2.

Вместе с тем существует множество исследований, подтверждающих положительную корреляционную взаимосвязь между инвестициями компаний в ESG-практики и финансовыми показателями (см., например, [Amba, 2014; Ararat et al., 2017; Alshehhi et al., 2018]).

Кроме того, исследования других авторов показывают, что компании, внедряющие ESG-практики, (1) гораздо более конкурентоспособны [Byus et al., 2010; Duque-Grisales, Aguilera-Caracuel, 2019], (2) имеют больше ресурсов для развития в долгосрочной перспективе [Endrikat et al., 2014; Flammer, 2015], (3) имеют более эффективные операционные стратегии [Garcia et al., 2017].

Таким образом, тема устойчивого развития находится в центре внимания исследователей и практиков, но в то же время существует очень мало работ, посвященных исследованию развития и влияния ESG на конкретную отрасль. Например, нет российских исследований, показывающих, какие факторы стимулируют компании к внедрению ESG-практик.

Целью данной работы является изучение того, какие факторы оказывают влияние на внедрение в промышленных компаниях управления в соответствии с принципами ESG.

Настоящая работа ставит следующие задачи:

1) провести анализ исследований, посвященных влиянию факторов на внедрение ESG-практик для промышленных компаний;

2) изучить внедрение ESG-практик в российских промышленных компаниях и определить основные трудности и возможности в достижении ими конкурентоспособности;

3) сформулировать гипотезы для анализа влияния факторов внедрения ESG-практик на конкурентоспособность промышленных компаний и предложить модель для анализа этой взаимосвязи.

В зарубежной литературе в отличие от российской накоплено достаточно много эмпирических исследований влияния факторов на внедрение ESG-практик.

В более ранних исследованиях [Ozcelik et al., 2014; Kara et al., 2015; Rizwan et al., 2016; Miroshnychenko et al., 2017] проверялась взаимосвязь между внедрением ESG-практик и финансовыми показателями компаний, и большинство полученных результатов свидетельствовали о положительном влиянии. Также в исследовании, проведенном Bank of America3, показано, что только в период с января 2007 года по август 2019-го соотношение капитализации и прибыли американских и западноевропейских компаний, которые следуют принципам устойчивого развития, выросло в два раза. Финансовые показатели европейских компаний, которые придерживаются принципов УР, улучшились на 20% по сравнению с другими4.

Исследования последних трех лет указывают на возросшую значимость нефинансовых факторов, таких как увеличение рыночной доли компаний [Xie et al., 2019], повышение стоимости бренда (деловой репутации) [Miralles-Quir et al., 2018], повышение стоимости нематериальных активов [Saygili et al., 2018]. Кроме того, в исследованиях [Alshehhi et al., 2018; Duque-Grisales, Aguilera-Caracuel, 2019] показано, что компании с низкими ESG-рисками становятся более привлекательными для инвесторов, улучшают финансовые показатели и конкурентоспособность [Garcia, Orsato, 2020]. Было доказано, что тенденция к социально ответственному инвестированию влияет на повышение доходности акций [Verbeeten et al., 2016].

Кроме того, была выявлена взаимосвязь между степенью раскрытия информации об устойчивом развитии компании и ее стоимостью на рынке [Velte, 2017]. В работе [Hussain et al., 2018] на данных австралийских компаний показано влияние внедрения ESG-практик на такие финансовые показатели, как ROA и ROE.

Однако существует ряд исследований, не подтверждающих данную зависимость. Например, в работе [Qiu et al., 2016] не выявлено взаимосвязи между эффективностью ESG и рыночной стоимостью, а в работе [Rahdari, 2016] зафиксировано негативное влияние ESG на финансовые показатели. Тем не менее большинство исследований подтверждают, что существует положительная взаимосвязь между показателями ESG и финансовыми показателями, а не отрицательная.

Таким образом, исследования показывают положительную взаимосвязь между внедрением ESG-практик и производственными (операционными) показателями и рыночной стоимостью.

В научной литературе и среди практиков создается четкое понимание, что устойчивое развитие целесообразно не только для достижения целей государства, общества и отдельных компаний, но и необходимо для гармоничного развития человека и природы. Однако существует пробел в российских исследованиях, посвященных факторам внедрения ESG-практик в компаниях конкретных отраслей.

Основной целью настоящего исследования является эмпирическая проверка драйверов внедрения промышленными компаниями ESG-практик.

Эмпирический анализ проведен на основе данных, собранных в период с января по май 2021 года.

Для анализа были отобраны 548 публичных предприятий промышленных отраслей с численностью сотрудников свыше 250 чел., имеющих в своих стратегиях достижение целей устойчивого развития. Вопросы анкеты были протестированы в ходе проведения глубинного интервью с представителями 18 промышленных предприятий с целью уточнения неоднозначной трактовки вопросов анкеты. Далее выбранным предприятиям были разосланы электронные анкеты. Респондентами выступали высшее руководство и лица, отвечающие за стратегическое развитие. Всего ответили 184 респондента из 167 компаний, отклик составил 30,5% (167/548).

Вошедшие в выборку компании относятся к отраслям промышленного производства: пищевая промышленность – 12%, химическая и нефтехимическая промышленность – 17%, производство строительных материалов – 21%, черная и цветная металлургия – 13%, машиностроение – 10%, лесная, деревообрабатывающая и целлюлозно-бумажная промышленность – 8%, легкая промышленность – 7%, прочие – 12%. Более половины опрошенных компаний работают на рынке свыше 10 лет, возраст компаний выборки варьируется от 6 до 54 лет и в среднем составляет 24 года.

В связи с тем что главной целью исследования является оценка влияния факторов на внедрение ESG-практик, было принято решение в качестве зависимой переменной использовать показатели внедрения наиболее значимых для компаний инициатив – экологических, социальных, управленческих.

При этом проводилась оценка количества упоминаний внедренных инициатив в практику компаний (табл. 1).

Как видно из таблицы, наиболее часто используются практики, направленные на сокращение выбросов в атмосферу (36%), сокращение производимых отходов (38%), развитие своего персонала (44%), улучшение социального обеспечения сотрудников (38%), обеспечение охраны здоровья и безопасности сотрудников компании (37%), внедрение принципов КСО (36%), противодействие коррупции и развитие культуры этического ведения бизнеса (32%).

Для анализа различных аспектов внедрения ESG-практик в деятельность промышленных компаний использованы следующие показатели, выбор которых обусловлен рассмотренными ранее исследованиями:

○ потребители (х15t),

○ поставщики (х16t),

○ партнеры (х17t),

○ государственные компании и институты развития (х18t),

○ университеты и научные организации (х19t);

Результаты деятельности предприятий могут существенно варьироваться в зависимости от принадлежности к той или иной отрасли промышленности, поэтому в качестве контрольной переменной использован показатель отраслевой принадлежности. Для учета различий в отраслевой принадлежности были использованы бинарные переменные, обозначающие принадлежность предприятия к тому или иному сектору промышленности (1 – принадлежит, 0 – нет): пищевая промышленность, химическая и нефтехмическая промышленность, производство строительных материалов, черная и цветная металлургия, машиностроение, лесная, деревообрабатывающая и целлюлозно-бумажная, легкая промышленность, прочие.

Для оценки надежности были рассчитаны коэффициенты альфа Кронбаха, которые соответствовали рекомендуемому уровню – не менее 0,75 (табл. 2). Далее проведен факторный анализ методом главных компонент (варимакс) для пятнадцати вопросов, описывающих одиннадцать факторов. Анализ подтвердил наличие одиннадцати факторов со значениями выше единицы в соответствии с критерием Кайзера. В целом, представленные факторы объясняют 74,3% вариации в ответах на вопросы (этот результат соответствует рекомендуемому значению – не менее 70%) (табл. 2). Аналогично использован факторный анализ методом главных компонент (варимакс) для показателей внедрения ESG-практик – экологических, социальных и управленческих. Анализ подтвердил указанные три инициативы, которые в целом описывали 71,9% вариации в вопросах (табл. 2).

Значения полученных факторов внедрения ESG-практик и результативности ESG-инициатив предприятий промышленности использовались в дальнейшем в регрессионном анализе, проведенном с использованием математической модели:

Yik = β0 + βi Хij +…+ βi INDi + εi (1),

где Y1k – внедрение экологических инициатив, Y2k – внедрение социальных инициатив, Y3k – внедрение управленческих инициатив, Хij – факторы внедрения ESG-практик; INDi – отрасль промышленности.

Стандартизированные и нестандартизированные коэффициенты были получены с помощью метода максимального правдоподобия, при этом стандартизированные коэффициенты использовались для определения силы влияния факторов на результирующий показатель, а нестандартизированные – для тестирования гипотез исследования.

В табл. 3–5 приведены результаты проведенного регрессионного анализа, отражающего влияние различных факторов на внедрение ESG-практик: экологических, социальных и управленческих для промышленных предприятий. Модели на основе уравнения (1) смогли объяснить 35% вариаций в экологических инициативах, 42% – в социальных, 28% – в управленческих.

При анализе факторов внедрения экологических инициатив компаниями промышленности (табл. 3) оказалось, что в наибольшей степени позитивно влияет переход предприятия на новые технологии (β = 0,422, p < 0,01), спрос и ожидание потребителей (β = 0,398, p < 0,01), общие затраты предприятия на текущую деятельность (β = 0,327, p < 0,01), работа компании на международных рынках (β = 0,377, p < 0,01) и требование российских и международных регуляторов (β = 0,383, p < 0,01). Кроме того, влияние оказывают факторы возможной инвестиционной привлекательности (β = 0,269, p < 0,01) и наличие подразделения и/или менеджера, ответственного за достижение целей устойчивого развития (β = 0,217, p < 0,01).

Такие факторы, как размер компании (β = 0,137, p < 0,01), возраст (β = 0,188, p < 0,01), поведение компаний-конкурентов (β = 0,107, p < 0,01), введение углеродного трансграничного налога (β = 0,109, p < 0,01), повышение операционной эффективности (β = 0,159, p < 0,01), оказывают на внедрение экологических инициатив российскими промышленными предприятиями в отличие от зарубежных очень слабое влияние.

Факторы ожидания стейкхолдеров и рентабельности деятельности не оказывают существенного влияния на внедрение экологических инициатив российскими промышленными предприятиями.

Переменные отрасли промышленности (β = 0,306, p < 0,05) существенно влияют на внедрение предприятиями экологических инициатив: наиболее активными оказались предприятия машиностроения, химической и нефтехимической отрасли, черной и цветной металлургии. Таким образом, новые технологии, ожидания потребителей, работа компаний на международных рынках, требования регулятора выступают ключевыми факторами внедрения компаниями экологических практик в исследованной выборке (рис. 1).

Анализ факторов внедрения социальных инициатив компаниями промышленности (табл. 4) показал, что с наибольшей силой влияют такие факторы, как общие затраты на текущую деятельность (β = 0,423, p < 0,05), наличие подразделения и/или менеджера, ответственного за достижение целей в области устойчивого развития (β = 0,385, p < 0,05), инвестиционная привлекательность (β = 0,371, p < 0,05), рентабельность деятельности (β = 0,288, p < 0,05) и повышение операционной эффективности (β = 0,269, p < 0,01). Кроме того, чем больший размер имеет предприятие, тем вероятнее оно станет внедрять социальные инициативы (β = 0,297, p < 0,01). Незначительное влияние оказывают факторы международной деятельности (β = 0,207, p < 0,01), поведения компаний-конкурентов (β = 0,163, p < 0,05), ожидания сотрудников (β = 0,138, p < 0,05), спроса и ожидания потребителей (β = 0,123, p < 0,01), возраста компании (β = 0,114, p < 0,05).

Обращает на себя внимание тот факт, что в отличие от экологических практик внедрение новых технологий отрицательно влияет на внедрение социальных практик (β = –0,021, p < 0,05). Вероятно, такой эффект можно объяснить ограниченностью финансовых ресурсов и выбором между инвестициями в новые технологии или социальные инициативы.

Так же, как и в случае с внедрением экологических, на внедрение социальных практик не оказали влияния следующие факторы: присоединение компании к Глобальному договору ООН (β = 0,083, p < 0,05), ожидания стейкхолдеров, введение углеродного трансграничного налога (β = 0,007, p < 0,05), требования российских и международных регуляторов (β = 0,013, p < 0,05).

Отрасль промышленности (β = 0,103, p < 0,05) не оказывает значимого влияния на внедрение социальных практик (рис. 2).

И наконец, анализ факторов внедрения управленческих инициатив (табл. 5) показал, что наличие подразделения и/или менеджера, ответственного за достижение целей в области устойчивого развития (β = 0,424, p < 0,01), общие затраты на текущую деятельность (β = 0,423, p < 0,01), инвестиционная привлекательность (β = 0,371, p < 0,01), спрос и ожидания потребителей (β = 0,336, p < 0,01), поведение компаний-конкурентов (β = 0,369, p < 0,01) и международная деятельность (β = 0,377, p < 0,10) позитивно влияют на внедрение управленческих практик промышленными компаниями.

Такие факторы, как затраты на приобретение новых технологий, направленных на достижение целей устойчивого развития (β = 0,223, p < 0,05), повышение операционной эффективности (β = 0,283, p < 0,05), требования российских и международных регуляторов (β = 0,153, p < 0,05), размер компании (β = 0,264, p < 0,05) и ожидания стейкхолдеров, оказывают менее значимое влияние на внедрение управленческих практик. А такие факторы, как возраст компании (β = 0,122, p < 0,05), ожидания сотрудников (β = 0,119, p < 0,05), присоединение компании к Глобальному договору ООН (β = 0,065, p < 0,05), введение углеродного трансграничного налога (β = 0,029, p < 0,05), рентабельность предприятия (β = 0,174, p < 0,05) и отрасль промышленности (β = 0,134, p < 0,05), не оказывают значимого влияния на внедрение промышленными компаниями управленческих инициатив (рис. 3).

Таким образом, наличие подразделений, ответственных за достижение целей устойчивого развития, ожидания потребителей, работа на международных рынках, инвестиционная привлекательность и затраты на текущую деятельность выступают ключевыми факторами внедрения промышленными компаниями управленческих практик в исследованной выборке.

Устойчивое развитие в настоящее время стало ключевым условием эффективного функционирования компаний. Компании, желающие быть конкурентоспособными, трансформируют свои бизнес-модели и включают в стратегии достижение целей устойчивого развития. Вместе с тем большинство российских компаний все еще испытывают трудности при внедрении ESG-практик, что требует всестороннего изучения факторов, влияющих на внедрение экологических, социальных и управленческих инициатив.

В работе проведено комплексное исследование влияния различных факторов на внедрение экологических, социальных и управленческих практик на основе исследования выборки из 167 промышленных предприятий.

Анкетирование позволило выявить инициативы, над которыми работают промышленные предприятия:

При этом такие инициативы, как использование чистой энергии, поиск решений в области устойчивости к изменениям климата, участие в благотворительных программах и развитии социального предпринимательства, политика ответственного отношения к закупкам не только в компании, но и совместно с поставщиками, существенно недооцениваются респондентами.

Эконометрический анализ подтвердил, что на внедрение ESG-практик оказывают влияние разные факторы. Так, внедрение экологических практик респонденты чаще всего связывали с внедрением новых технологий, желанием соответствовать ожиданиям потребителей, работой компании на международных рынках, необходимостью выполнять требования регулятора.

В рамках внедрения социальных практик наиболее важны затраты предприятий на текущую деятельность, наличие подразделения и/или менеджера, ответственного за достижение целей в области устойчивого развития, инвестиционная привлекательность, рентабельность деятельности и повышение операционной эффективности.

На внедрение управленческих практик наибольшее влияние оказывают факторы наличия подразделений, ответственных за достижение целей устойчивого развития, ожидания потребителей, работа компаний на международных рынках, инвестиционная привлекательность и затраты на текущую деятельность.

Низкие оценки при внедрении всех видов ESG-практик получили факторы ожидания сотрудников, присоединения компании к Глобальному договору ООН, введения углеродного трансграничного налога.

Таким образом, в зависимости от тех целей, которые ставит перед собой предприятие, можно комбинировать инвестиции в те или иные виды ESG-практик и тем самым добиваться достижения поставленных задач.

1 Курс на устойчивость: как российский бизнес становится ответственным. Исследование в области устойчивого развития 2021. Accenture. URL: https://www.accenture.com/ru-ru/insights/strategy/sustainability-research. 2 Там же. 3 How trade finance can join the dots on ESG. Bank of America. URL: https://business.bofa.com/content/dam/boamlimages/documents/articles/ID21_0612/trade_finance_ESG.pdf. 4 Там же. 5 Actually, consumers do buy sustainable products: Research. Harvard Business Review.