В 2012 году исполнилось 20 лет со дня при­нятия первого в новейшей истории России закона о банкротстве [Закон РФ, 1992]. Был воссоздан и начал развиваться институт, который является обязательным атрибутом рыночной экономики. С начала 90-х годов институт банкротства в сво­ем развитии прошел периоды возникновения, становления и роста подобно всем вновь создан­ным рыночным механизмам.

Двадцать лет - достаточно большой период для того, чтобы можно было подводить итоги развития, для любой социально-экономической системы. В этой статье рассматриваются итоги и результаты действия механизмов реабилита­ции, используемых институтом банкротства. Цель работы - оценка имеющихся возможностей и направлений развития реабилитационных ме­ханизмов.

Уже накоплен значительный объем статисти­ческих данных, исследование которых позво­ляет определить основные тенденции развития и направления необходимых изменений. В част­ности, собраны обширные статистические дан­ные российской практики применения процедур банкротства, исследуются соотношения приме­няемых ликвидационных и реабилитационных процедур [Толпегина О. А., 2013]. К сожалению, автор статьи, проводя детальный анализ про­цедур, не учитывает, что мировое соглашение также является реабилитационной процедурой, поскольку направлено на сохранение бизнеса должника и продолжение его деятельности.

Рассматриваемая проблематика эффектив­ности механизмов реабилитации является дис­куссионной и обсуждается в научной литературе уже 20 лет. Обычно считается, что реабилита­ция, реабилитационные процедуры - это хоро­шо, а ликвидация - это плохо. Основной мотив большинства исследователей - реабилитаций мало, подавляющее большинство организаций, которые дошли до банкротства, ликвидируются. Сохранение хозяйствующих субъектов в кризис­ных ситуациях справедливо считается результа­том, востребованным в экономике и обществе, что на практике приводит к попыткам превратить институт банкротства в инструмент финансового оздоровления.

В данной работе осуществлен анализ ос­новных этапов развития института банкротства в части проведения реабилитационных процедур за прошедший период и итоги рассмотрения дел о банкротстве.

Исследование основано на обработке стати­стических данных по проведенным процедурам банкротства и их результатам за 1998-2012 годы. Данные находятся в открытом доступе на сайте Высшего арбитражного суда Российской Федера­ции [О работе, [б.д.]]. Проведен содержательный анализ данных, который учитывает изменения законодательства о банкротстве и экономической обстановки в указанный период.

Основные этапы развития института банкрот­ства отражают тот факт, что с момента введения института банкротства постоянно проводятся по­пытки так подправить законодательство, чтобы реабилитация стала сколько-нибудь значимым результатом проводимых процедур.

Этап 1. В 1992 году в принятом законе «О не­состоятельности (банкротстве)» [Закон РФ, 1992], помимо ликвидации, были предусмотрены меры, направленные на поддержание деятельно­сти и оздоровление должника: санация, внешнее управление имуществом должника и мировое со­глашение [Закон РФ, 1992, ст. 2]). Только две по­следние процедуры были предтечами аналогич­ных процедур (внешнего управления и мирового соглашения) в современном законодательстве о банкротстве.

В настоящее время санация (оздоровление) на основе оказания финансовой помощи не име­ет прямого аналога. По своей экономической сути та процедура [Закон РФ, 1992, ст.13] близ­ка не к современной процедуре финансового оздоровления, как могло бы показаться исходя из сходства названий, а к существующему миро­вому соглашению с участием третьих лиц.

Отметим, что в первые годы развития инсти­тута банкротства не была предусмотрена проце­дура наблюдения. Решение о проведении реор­ганизации или ликвидации должника принимал арбитражный суд по ходатайству лиц, участву­ющих в деле о банкротстве, после рассмотрения бухгалтерской отчетности, если ходатайствовал должник. С современных позиций можно сделать вывод, что судебные решения о введении реаби­литационных процедур или ликвидация должни­ков в основном были недостаточно экономически обоснованными. Вместе с тем в соответствии с данными [Толпегина О. А., 2013] в период действия того закона среди вводимых процедур банкротства доминирующее положение занима­ли именно реабилитационные процедуры: около 80% в 1995 году и около 50% в 1996 году.

Этап 2. В редакции 1998 года [Федеральный закон, 1998] произошли значительные изменения правил проведения реабилитационных проце­дур. Появилась процедура наблюдения в целях обеспечения сохранности имущества должника и проведения анализа финансового состояния [Федеральный закон, 1998, ст. 2]. Получили пра­вовое развитие реабилитационные механизмы внешнего управления и мирового соглашения. Санация перестала считаться процедурой и ста­ла мерой предупреждения ликвидации путем предоставления финансовой помощи должни­ку со стороны его собственников, кредиторов и иных лиц. Закон действовал пять лет, в науч­ной и публицистической литературе считается, что тогда из-за излишней прокредиторской на­правленности законодательства и недостаточ­ности правовых норм для защиты интересов должников и их собственников в массовом по­рядке осуществлялись заказные банкротства [Ко­ван С. Е., 2009]. Это было главным направлением критики института банкротства. Вторым направ­лением стала ликвидационная направленность института банкротства.

Статистические данные [О работе, [б.д.]] по результатам рассмотрения дел о банкротстве в 1998-2002 годах (табл. 1) свидетельствуют, что в большинстве случаев принимались реше­ния о ликвидации организаций в конкурсном производстве. Доля процедур внешнего управ­ления в общем количестве реабилитационных и ликвидационных процедур стабильно снижа­лась: с 17,3% в 1998 году до 3,2% в 2002 году. Случаи восстановления платежеспособности во внешнем управлении были достаточно ред­кими, и их доля в числе введенных процедур внешнего управления тоже уменьшалась: с 3,4% в 1998 году до 0,8% в 2002 году.

Дополнительно в последней графе табл. 1 представлены данные о том, сколько всего организаций должников было сохранено в процедурах банкротства и какую долю они составляют в об­щем количестве дел о банкротстве. Сохранить организацию можно было путем восстановления платежеспо­собности во внешнем управлении либо в результате заключения миро­вого соглашения [Федеральный за­кон, 1998]. Доля таких организаций за время действия закона не превы­шала 3,4% (1999 год) должников, а в 2002 году доля организаций со­ставила всего 0,5% от числа предпри­ятий, где были введены процедуры банкротства (без учета подготови­тельной процедуры наблюдения).

В наших расчетах долей тех или иных процедур не учитывается введенная процедура наблюдения. Это подгото­вительная процедура, которую проходят почти все организации-должники (кроме отсутствую­щих и ликвидируемых). По ее результатам при­нимается решение о введении реабилитацион­ных или ликвидационных процедур. Поэтому очистка данных от введенных процедур наблюде­ния позволяет более наглядно представить соот­ношение реабилитационных и ликвидационных процедур. Тот же подход использован и ниже при оценке эффективности по Закону 2002 года (табл. 2).

Этап 3. Принятие третьей по счету редакции закона в 2002 году [Федеральный закон, 2002а] было призвано переломить отмеченную выше критическую ситуацию с заказными банкрот­ствами, в части проведения реабилитационных процедур также были проведены значительные обновления. В связи с этим были временно пре­кращены попытки введения в российское зако­нодательство отдельного закона о финансовом оздоровлении1. Считалось, что все необходимые решения можно будет осуществить в реабили­тационных процедурах банкротства. Самосто­ятельный закон с таким названием был принят только для сельскохозяйственных товаропроиз­водителей [Федеральный закон, 2002б].

С основной проблемой захвата собственно­сти через заказные банкротства в целом спра­виться удалось [Кован С. Е., 2009], проблема недостаточной реабилитации сохранилась, не­смотря на то что, помимо всего прочего, в зако­нодательство была введена еще одна реабилита­ционная процедура - финансовое оздоровление, на которую возлагались большие надежды. Про­гнозировалось, что эта процедура будет одной из наиболее востребованных, поскольку она по­зволяет кредиторам получать причитающиеся им денежные средства почти сразу после начала этой процедуры путем рассрочки по утвержден­ному арбитражным судом графику. Процедура представлялась удобной и для должников, по­скольку она сохраняет возможность полного кон­троля собственника над своим бизнесом. Этого контроля собственники лишаются в случае вве­дения внешнего управления или конкурсного производства.

Вместе с тем практика показала обратное. Новая процедура используется крайне редко. В табл. 2 приведены статистические данные ВАС РФ об итогах и эффективности разных проце­дур банкротства по [Федеральный закон, 2002а]. Если ежегодно (2003-2013) процедуры банкрот­ства проводились десятками тысяч, то проце­дуры финансового оздоровления составили 10 в 2003 году, 92 в 2012 году и 67 в 2013 году.

Еще хуже обстоят дела с результативно­стью процедуры финансового оздоровления. В 2006 году была восстановлена платежеспособ­ность всего 8 организаций в 39 процедурах (и это лучший результат), а в остальные годы результа­ты были существенно ниже (см. табл. 2).

Первые годы после введения процедуры фи­нансового оздоровления в правоприменитель­ную практику в качестве причины ее недостаточ­ной результативности указывалась имеющаяся противоречивость положений законодательства о банкротстве и налогового законодательства. Дело в том, что государство как кредитора в де­лах о банкротстве представляют налоговые ор­ганы, опирающиеся в своей деятельности на Налоговый кодекс. Налоговые органы тракто­вали введение графика погашения задолженно­сти должником в процедурах финансового оздо­ровления как предоставление отсрочки платежей, до 2008 года отсрочка по уплате налогов предо­ставлялась на срок не более полугода [Налого­вый кодекс, 1998, ст. 64]. Очевидно, что за такой срок невозможно решить серьезные проблемы финансово-экономического состояния организа­ций реального сектора экономики и успеть рас­считаться по долгам по графику. Предложения о больших сроках блокировались представителя­ми налоговых органов как противоречащие зако­нодательству о налогах.

Немногим лучше обстояло дело и с результа­тивностью основной реабилитационной проце­дуры - внешнего управлении. Количество таких процедур в год составляло от нескольких сотен (минимум - 579 в 2008 году) до примерно двух тысяч (2081 в 2003 году), платежеспособность восстанавливалась в редких случаях (см. табл. 2). Доля процедур, завершившихся восстановле­нием платежеспособности, - не более 3%, за ис­ключением 2007 и 2008 годов.

Представленные данные свидетельствуют о том, что редакция [Федеральный закон, 2002а] не внесла существенных изменений в ситуацию с малым количеством реальных реабилитаций должников в процедурах банкротства.

Этап 4. Последние значимые попытки уси­лить реабилитационный механизм банкротства произошли в 2008 году, с началом глобального экономического кризиса. Для активизации про­цедуры финансового оздоровления и повыше­ния востребованности процедуры мирового со­глашения очередной редакцией [Федеральный закон, 2008] был введен ряд статей, которыми установлена возможность погашения собствен­никами организации должника и/или третьими лицами задолженности по обязательным пла­тежам. По замыслу авторов проведенных изменений, если удалить государство из числа участников дела о банкротстве, рассчитавшись с ним по долгам, то нормы налогового законода­тельства уже не будут препятствовать проведе­нию реабилитационных процедур банкротства. Для реализации этого подхода пришлось отойти от одного из принципов института банкротства - равенства прав всех кредиторов одной очереди погашения. Государство как кредитор теперь мо­жет получить задолженность раньше всех дру­гих кредиторов.

Указанные трансформации в части проведе­ния реабилитационных процедур были внесены в законодательство более четырех лет назад. Это достаточный срок для того, чтобы можно было оценить их эффективность на основании измене­ний статистических данных.

На рис. 1 представлена динамика доли введен­ных реабилитационных процедур банкротства в общем количестве процедур в 1998-2013 годах (без учета процедур наблюдения). К сожалению, официальная отчетность ВАС РФ не содержит статистику процедур конкурсного производства, введенных в отношении организаций (финан­совых организаций, ликвидируе­мых должников, отсутствующих должников), для которых не пред­усмотрены процедуры внешнего управления и финансового оздо­ровления. Поскольку для таких организаций отсутствует альтер­натива, невозможность их уда­ления из статистических данных делает оценку доли введенных реабилитационных процедур не­сколько заниженной. 

Вместе с тем на практике та­ких организаций почти всегда значительно меньше, чем тех, в отношении которых возможно применение всех процедур, и реабилитационных, и лик­видационных. Эта закономерность нарушена только в 2005 и 2006 годах, когда в России про­водилась массовая кампания по ликвидации отсутствующих должников с помощью меха­низмов банкротства. В соответствии с анали­тическими справками ВАС РФ [Пояснительная записка [2006]; Аналитическая записка [2005]; Статистические показатели [2007]] в 2005 и 2006 годах от налоговых органов в арбитраж­ные суды были направлены 6967 и 67 828 заяв­лений о банкротстве отсутствующих должников соответственно. Сделав допущение, что все эти заявления привели к возбуждению дела о бан­кротстве и введению конкурсного производства, можно скорректировать данные об удельном весе реабилитационных процедур банкротства в указанные годы. На рис. 1 скорректированный график представлен штриховой линией. Можно заметить, что даже такие масштабные коррек­ции (на много десятков тысяч ликвидированных организаций) не сильно влияют на общую кар­тину. Анализ данных и рис. I позволяют заклю­чить, что реабилитационная ак­тивность института банкротства временно обострялась после того, как происходили рассмотренные выше существенные изменения законодательства, а потом в те­чение нескольких лет эта актив­ность обычно шла на убыль.

К концу действия [Феде­ральный закон, 1998] процент реабилитационных процедур резко снизился с 21,3% в 1998 г до 3,6% в 2002 г. С приняти­ем [Федеральный закон, 2002] процесс введения реабилита­ционных процедур получил но­вый импульс и вновь поднялся, но всего лишь до 14,2% в 2004 году. Затем опять наступил спад реабилитационной активности. До 2009 года включительно статистика стабили­зировалась на уровне около 5%. Новый подьем начался после 2009 года, возможно, как резуль­тат принятых в 2008 году изменений в законо­дательстве. С 2010 по 2013 год доля реабили­тационных процедур выросла с 4,8 до 10,0%. Особенно заметно возросло число заключен­ных мировых соглашений: со 127 в 2009 году до 585 в 2013 году. Отмеченная тенденция к росту реабилитационной активности в по­следние годы сохраняется также и по эффек­тивности реабилитационных процедур (рис. 2), которая немного повышает­ся. Количество сохраненных в процедурах, неликвидиро­ванных организаций вырос­ло со 140 в 2009 году до 604 в 2013 году. Соответствен­но, доля организаций, в от­ношении которых не было принято решений о ликви­дации организаций, подня­лась до 4,1%.

Можно по-разному трак­товать приведенные данные и наблюдаемую динамику в последние годы: незна­чительные подъемы реаби­литационной активности были и раньше (см. рис. 1), но потом были спады. Толь­ко практика покажет, насколько устойчив тренд на повышение в этот раз. Неоспоримым остается тот факт, что по-прежнему количество ликвиди­рованных организаций многократно превышает число сохраненных: 4% против 96%. Напраши­вается вывод о том, что органы, ответственные за регулирование института банкротства, уже более 15 лет меняют законодательство в целях повышения эффективности реабилитационных процедур банкротства, а правоприменительная практика банкротства, в свою очередь, упорно сопротивляется.

Прежде чем перейти к обсуждению име­ющихся возможностей, рассмотрим еще одно важное обстоятельство. В настоящее время госу­дарственные органы статистики публикуют ре­зультаты статистического наблюдения по вопро­сам демографии организаций России [Аналитика [б.д.]].

В табл. 3 приведены данные об общем числе зарегистрированных организаций и количестве организаций, признанных банкротами за 2006­2012 годы. Число организаций, ликвидированных за последние годы с помощью механизмов банкротства, не превышает 0,3% от общего числа организаций в России.

Процессы ликвидации и возникновения но­вых организаций идут непрерывно. По сведени­ям Федеральной службы государственной стати­стики, в 2012 году возникла 434 661 организация, а ликвидировано по разным основаниям 420 949 организаций. За 2012 год признано несостоятель­ными всего 14 072 организации, или 3,3% от чис­ла всех ликвидированных в этом году организа­ций. Для наглядности соотношение организаций, ликвидируемых в банкротстве и по другим осно­ваниям, представлено на рис. 3.

Следовательно, число организаций, прекра­тивших свое существование из-за банкротства, практически не влияет на общую динамику есте­ственной ротации организаций, их возникнове­ние и естественную убыль. Разного рода спекуляции по поводу того, что институт банкротства якобы содействует развалу отечественной эконо­мики, совершенно несостоятельны.

В связи с малым числом реабилитируемых ор­ганизаций нет острой необходимости кардиналь­ного изменения законодательства о банкротстве. В большинстве случаев путем банкротства лик­видируются организации, деятельность которых не только неэффективна, но и наносит ущерб раз­витию их экономического окружения во внешней среде. В связи с приведенной статистикой можно заключить, что процессы ликвидации с опорой на механизмы банкротства должны быть пред­метом повышенного внимания только в случаях ликвидации организаций, социально и экономи­чески значимых для государства в целом и его ре­гионов в частности, и ликвидации как результата неправомерных действий различных лиц.

К сожалению, статистика по банкротству крупных, средних, общественно и экономиче­ски значимых организаций отсутствует в общем доступе, и неизвестно, ведется ли она вообще, поэтому невозможно оценить, насколько эффек­тивно в действительности используется реаби­литационный потенциал института банкротства.

Институт банкротства должен предоставлять возможности для защиты работоспособного биз­неса от неоправданной ликвидации в периоды общеэкономической нестабильности и стагна­ции, но, по имеющимся данным, сложившаяся практика этому препятствует. По нашему мне­нию, переломить ситуацию (малое количество реабилитационных процедур банкротства) меша­ет то, что в современном институте банкротства практически нет лиц, заинтересованных в реаби­литации должников.

Для добросовестных должников и их соб­ственников институт банкротства не стал полно­ценным инструментом защиты их прав и закон­ных интересов. Прежде всего, должники не верят, что после начала процедуры они могут сохранить бизнес и избежать ликвидации. Соотношение 4% против 96% наглядно показывает вероятность та­ких исходов и лишь углубляет отмеченное недо­верие. Все это приводит к тому, что к процедуре банкротства должники приходят, уже полностью исчерпав возможность сопротивляться негатив­ным обстоятельствам и фактически будучи гото­выми к ликвидации, а не к реабилитации.

У недобросовестных собственников свои мо­тивы. Путем банкротства они стремятся покрыть свои неквалифицированные или неправомерные действия. Достаточно часто встречаются слу­чаи, когда должники инициируют свое банкрот­ство для списания долгов, по которым не могут или не желают нести ответственность. Такие должники, опять же, стремятся именно к ликви­дации.

Не секрет, что процедура банкротства в от­ношении любой организации возбуждается в том случае, если есть лица, которые каким-то образом заинтересованы в том, чтобы провести банкрот­ство данного должника. Если условным заказчи­ком процедуры является должник или лица с его стороны, то чаще всего они не заинтересованы финансировать длительную и дорогостоящую процедуру выхода из кризисной ситуации, наце­лены на быстрое и наименее болезненное осво­бождение от накопившихся проблем. Если услов­ным заказчиком является кредитор, то было бы странно ожидать, что он будет заинтересован в реабилитации должника2. Здесь, конечно, выве­дены за скобки случаи, когда кредитор является дружественным по отношению к должнику.

Арбитражные управляющие не очень хотят и чаще всего не умеют проводить реальную ре­абилитацию. Кроме того, для реализации реаби­литационных процедур арбитражный управляю­щий должен уметь решить достаточно сложные экономические задач, к ним относятся:

Значительно легче и привычнее проводить процедуру ликвидации путем распродажи иму­щества должника, практика приучила к тому, что именно этого все и ждут от арбитражного управляющего.

Таким образом, можно сделать вывод, что чаще всего в проведении реабилитационных процедур банкротства нет заинтересованных лиц и очень много лиц, которым нужно ликви­дировать должника и распределить имущество. В этой ситуации есть два варианта дальнейших действий государственных органов, регулирую­щих институт банкротства: продолжать менять законодательство с еще большей интенсивно­стью и очевидным отсутствием каких-либо зна­чимых результатов или найти новые подходы к развитию реабилитационного потенциала ин­ститута банкротства организаций. На сегодняш­ний день возможно развитие в двух направле­ниях.

Реализация права должника на защиту от действий кредиторов с помощью институ­та банкротства. Сама по себе реализация права не является новой, она просто не используется на практике. Действия в указанном направле­нии могут улучшить ситуацию с реабилитацией, поскольку теми немногими лицами (не считая государственных органов), которые потенциаль­но заинтересованы в реабилитации должника, являются добросовестные должники и их соб­ственники. Формирование доверия к процедуре с их стороны потребует больших усилий и вре­мени. Одновременно надо сделать так, чтобы они могли использовать институт банкротства в качестве механизма предотвращения ликвида­ции своей организации, то есть способствовать тому, чтобы заявление должника было подано тогда, когда еще остались ресурсы и возможно­сти выйти из кризиса, а не тогда, когда уже нет вариантов восстановления. В законодательстве о банкротстве такая возможность давно пред­усмотрена. Надо лишь актуализировать ста­тью 8 [Федеральный закон, 2002]. Упомянутая статья называется «Право на подачу заявления должника в арбитражный суд». В ней говорит­ся, что должник вправе подать в арбитражный суд заявление в случае предвидения банкротства при наличии обстоятельств, очевидно свидетель­ствующих о том, что он не в состоянии будет исполнить свои обязательства в установленные сроки. Статья направлена на то, чтобы, используя реабилитационные механизмы банкротства, пре­доставить дополнительные возможности (а глав­ное, время) сохранить свой бизнес.

Вместе с тем реально статья не работает, пре­жде всего потому, что ей противоречат действу­ющие правила выявления признаков фиктивного банкротства [Постановление, 2005]. Если долж­ник подает заявление на основании статьи 8 (т. е. в предвидении банкротства, а не тогда, когда это стало экономическим фактом), это означает, что на дату подачи заявления он платежеспосо­бен и имеет возможности рассчитаться по дол­гам. Последнее будет воспринято как признак фиктивного банкротства и одновременно станет поводом для прекращения рассмотрения дела о банкротстве в арбитражном суде.

Чтобы статья 8 могла нормально работать, представляется необходимым скорректировать подходы к выявлению признаков фиктивного банкротства. Во временных правилах выявления признаков фиктивного банкротства [Постановле­ние, 2005] уже есть указание на некоторое про­гнозирование: эти признаки выявляются, если погашение задолженности не приведет к суще­ственному осложнению деятельности должника. Вместе с тем нигде не объясняется, что такое «су­щественное осложнение деятельности», как его определить и в какие сроки учитывать. Это не­простая экономическая задача, которая требует подробного исследования.

Кроме того, дело осложняется наличием юридической проблемы. Существует понятное и вполне реальное опасение, что если статья 8 [Федеральный закон, 2002] будет широко ис­пользоваться, то это может стать поводом для не­добросовестных должников к злоупотреблению правом на подачу заявления не с целью предот­вратить банкротство, а для того, чтобы получить возможность легально не платить по своим дол­гам достаточно длительное время, пока идут про­цедуры банкротства.

Изменение точки зрения на реабилитаци­онные цели института банкротства в России. Идеологически реабилитационные процедуры банкротства направлены на сохранение организа­ции-должника. Институт банкротства критикуют за то, что таких процедур мало. Почему-то счи­тается положительным итогом, когда за время проведения процедур банкротства другие люди исправят все ошибки управления в организации, решат ее проблемы и вернут организацию обрат­но тем же собственникам, которые своими не­умелыми (или недобросовестными) действиями довели организацию до состояния банкротства. И все это делается за счет ограничения прав кре­диторов. В большинстве случаев именно креди­торы должны пойти на то, чтобы все это реали­зовывалось, приняв соответствующее решение на своем собрании.

Представляется довольно странным ожидать каких-то существенных сдвигов в пользу попу­ляризации существующих реабилитационных процедур без изменения основных принципов института банкротства. Значимые статистиче­ские результаты могут быть получены только пу­тем кардинального ущемления права кредиторов при принятии решений. Вряд ли это возможно и целесообразно.

Более перспективным представляется изме­нение точки зрения на реабилитационные цели института банкротства в России. Следует де­лать основной акцент не на реабилитацию ор­ганизации должника (под управлением тех же собственников), а на реабилитацию бизнеса, ко­торый доведен собственником до неплатежеспо­собности. Такая точка зрения не является новой. Например, известно мнение, что приоритеты законодателя на реабилитацию должников сле­дует менять, поскольку такой выбор неэффекти­вен и не оправдывает себя [Попондопуло В. Ф., 2001]. Направленность на реабилитацию не явля­ется конструктивным решением [Химичев В. А., 2005].

Институт банкротства является социально­экономическим институтом, и его целью не мо­жет быть сохранение бизнеса, предприятия, имущественного комплекса под управлением неумелых и недобросовестных владельцев. Соб­ственность должна эффективно управляться.

В качестве реабилитационных процедур надо рассматривать не те, где собственник бизнеса остается собственником независимо от качества управления, а те, где удается сохранить именно бизнес, если он работоспособен и при должном управлении может быть рентабельным. Другими словами, надо проводить реабилитацию не орга­низации должника, а работоспособного бизнеса, например защищая его от собственников и ме­неджеров, которые довели его до банкротства. При рассматриваемом подходе, как это ни пара­доксально звучит, наиболее эффективной про­цедурой реабилитации может стать процедура конкурсного производства. В конкурсном про­изводстве арбитражный управляющий должен проводить реализацию имущества не по частям, а в виде имущественного комплекса, необходи­мого и достаточного для осуществления бизнеса.

Констатируем, что закон [Федеральный за­кон, 2002] уже содержит правовые нормы для ре­ализации таких решений. Статьями 110, 139, 141 предусмотрена реализация имущества в кон­курсном производстве путем продажи предпри­ятия и/или путем замещения активов. И в том и в другом случае в ходе ликвидации организа­ции-должника бизнес может быть сохранен пол­ностью или в масштабе работоспособной части. Очевидно, что это значительно сложнее и требу­ет от арбитражного управляющего существенно большего запаса знаний и затрат времени. Следу­ет не просто произвольно разделить и распродать имущество, а выявить возможность сохранения бизнеса и его перспективы, провести антикри­зисную реструктуризацию, то есть выделить не­обходимый имущественный комплекс из состава имущества должника и выставить его на про­дажу единым лотом. Имеются в виду не только желательные действия арбитражного управляю­щего, но и его обязанности: «...при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества» [Федеральный закон, 2002, ст. 20.3, п. 4]. Конечно, все зависит от того, найдется ли покупатель, но арбитражный управ­ляющий обязан предпринять попытку сохранить бизнес. Если он этого не делает, то должны быть четкие обоснования такой позиции.

С точки зрения количества заинтересованных лиц такой подход также дает выигрыш. Кроме го­сударства, которое заинтересовано в сохранении бизнеса в качестве работодателя и налогопла­тельщика, кредиторы также будут заинтересо­ванной стороной. В соответствии с положениями теории оценки стоимость работающего бизнеса обычно выше, чем ликвидационная стоимость предприятия. Бизнес в целом может быть ре­ализован дороже, больше средств может быть направлено на погашение задолженности перед кредиторами.

В настоящее время ни один государственный орган не собирает сведения о том, проводилась ли в ходе конкурсного производства реализация ак­тивов должника путем продажи предприятия или с использованием операции замещения ак­тивов. Насколько нам известно, подобную стати­стику не ведут также саморегулируемые органи­зации арбитражных управляющих.

Следовательно, не представляется возмож­ным выяснить, какая часть из проведенных в России процедур конкурсного производства включала в себя реализацию активов должника путем продажи целого предприятия или с ис­пользованием операции замещения активов, то есть сколько работоспособных предприятий было сохранено. Представляется, что на практи­ке применение норм сохранения бизнеса в кон­курсном производстве встречает множество пре­пятствий, часто психологических - от неумения и нежелания арбитражных управляющих до не­доверия кредиторов, которые должны принять такое решение на собрании кредиторов путем голосования.

Очевидно, что бизнес может быть сохра­нен только в том случае, если его не разрушили еще до того, как организация оказалась в состо­янии банкротства. В связи с этим мы опять при­ходим к тому, что должнику целесообразно само­стоятельно заблаговременно подать заявление, если не по уже упомянутой статье 8, то хотя бы в соответствии с положениями статьи 9 в случае, когда возникают обстоятельства, обязывающие руководителя организации подать заявление о банкротстве.

Проведенное в данной статье исследование показало, что сохраняется тенденция, в соответ­ствии с которой количество ликвидированных в процедурах банкротства организаций много­кратно превышает число сохраненных организа­ций. За время действия редакции закона «О не­состоятельности (банкротстве)» [Федеральный закон, 2002] соотношение составило 4% сохра­ненных против 96% ликвидированных органи­заций. Реабилитационная активность института банкротства временно обострялась в периоды, когда происходили существенные изменения за­конодательства, а потом в течение нескольких лет эта активность обычно шла на убыль.

Влияние ликвидаций организаций на эконо­мику страны в целом часто преувеличивается. Только около 3% организаций ежегодно ликви­дируются в процедурах банкротства, остальные 97% прекращают свое существование по другим основаниям. Банкротство практически не вли­яет на общую динамику естественной ротации организаций, их возникновение и естественную убыль. В связи с малым числом реабилитиру­емых организаций нет острой необходимости кардинального изменения законодательства о банкротстве. Вместе с тем анализ показал, что при современном состоянии института бан­кротства практически нет лиц, заинтересованных в реабилитации должников. к началу проведения процедур банкротства большинство должников и кредиторов уже ориентированы именно на лик­видацию хозяйствующего субъекта.

Реабилитационные процедуры банкротства (финансовое оздоровление, внешнее управление, мировое соглашение) позволяют сохранить хо­зяйствующие субъекты в собственности тех же владельцев, под управлением которых возникла ситуация подачи заявления и рассмотрения дела о банкротстве. Представляется целесообразным изменить подходы к пониманию сути реабилита­ции в институте банкротства. Следует реабилити­ровать не неумелых собственников (фактически за счет его кредиторов и государства), а работо­способный бизнес, если он может быть сохранен и эффективно работать. Право собственности на этот бизнес имеет вторичное значение.

После рассмотрения итогов проведения ре­абилитационных процедур банкротства с 1998 по 2012 год можно сделать следующие выводы. Несмотря на многократные попытки органов, регулирующих институт банкротства, повысить эффективность реабилитации института бан­кротства, результативность реабилитационных процедур крайне низка. Последние значитель­ные изменения законодательства, проведенные в 2012 году, привели к относительному росту статистики реабилитационных процедур. В аб­солютном выражении только 4% всех процедур банкротства заканчиваются сохранением органи­зации должника. При этом около 97% не ликви­дированных организаций (585 из 604) сохранены в 2013 году не путем процедур финансового оз­доровления или внешнего управления, а за счет компромисса с кредиторами, согласившимися на заключение мирового соглашения.

Вместе с тем представляется, что реабилита­ционный потенциал законодательства о банкрот­стве не исчерпан и нуждается в новых подходах и соответствующем развитии. В число таких под­ходов должны быть включены:

В настоящее время актуализации статьи 8 пре­пятствуют сложившиеся методология и практика выявления признаков фиктивного банкротства. Целесообразно внести изменения и снять барье­ры, препятствующие подаче заявления должника о наличии обстоятельств, объективно свидетель­ствующих о наступлении неплатежеспособности в обозримом будущем. Это позволит применять механизмы реабилитации, пока еще не растра­чены ресурсы организации и возможности ее восстановления. Задача осложняется наличием реальной перспективы злоупотребления правом на подачу заявления должника в недобросовест­ных целях в случае снижения строгости требо­ваний при выявлении признаков фиктивного банкротства. Сама по себе задача представляется решаемой и перспективной.

С экономической точки зрения реабилитацией можно считать те процедуры конкурсного про­изводства, в ходе которых был сохранен работо­способный бизнес или его часть. В этом случае при проведении процедур банкротства юриди­ческое лицо ликвидируется, а его бизнес сохра­няется от разрушения, но меняется собственник. В законодательстве о банкротстве предусмотрены продажа предприятия, замещение активов долж­ника - действенные механизмы, которые позволя­ют сохранить работоспособный бизнес в случае ликвидации прежнего юридического лица.

Сохранение работоспособной части бизнеса должника в ходе конкурсного производства (ан­тикризисная реструктуризация) является наибо­лее эффективным оздоровительным механизмом арбитражного управления по следующим причи­нам:

Представляется целесообразным, чтобы ор­ганы, ответственные за регулирование института банкротства в России (прежде всего, Минэконом- развитие), обеспечили организацию статистиче­ского учета результатов проведения процедур внешнего управления и конкурсного производ­ства, не завершившихся мировым соглашением, выделив из общего числа завершенных и прекра­щенных процедур:

Указанный учет, помимо возможности более адекватно отражать реабилитационную эффек­тивность института банкротства, позволит об­ратить внимание правоприменителей и обще­ственности на имеющиеся проблемы, когда работоспособный бизнес в результате неквали­фицированных действий участников процесса о банкротстве уничтожается, вместо того чтобы обеспечивать антикризисную реструктуриза­цию.